Hookah: ржавчина и лоск

PZZ30n3ChiU

Дебютный альбом группы Hookah «Розовый дым» растекается по русскоязычному интернету, скоро коллектив объявит о концертах на юге и в Москве. Но сейчас мы ждем краснодарскую презентацию в sgt. Pepper’s Bar 26 августа и предлагаем вашему вниманию интервью о том, как слушать искренние песни и зачем придавать ржавчине лоск.

Бочка: Что подтолкнуло к записи?

Святослав Панченко: Толчком к записи послужил увиденный мной образ звука, который позволил мне почти сразу вывести название Hookah. И вот, нынешний звук действительно в чем-то напоминает дым. Но об этом позже.

Хорошо. Как появилась группа?

Святослав Панченко: Первые песни появились в 2011 году. Запись же началась много позже − в ноябре-декабре 2015-го. Первые гитары записывались в Краснодаре и Москве в домашних условиях. Из оборудования я использовал внешний аудиоинтерфейс Digidesign Mbox 2, два микрофона Shure SM57, гитарный комбо Yerasov Soldier и предусилитель H&K Tubeman II. Гитара была сыграна под спрограммированную ритм-секцию. Позже на одной известной краснодарской студии за ударные сел Николай Пихуров, наиболее известный по Death Certificate. Первую версию баса записал барабанщик Apex Павел Татосян. Позже за бас взялся Александр Гордов (Death Certificate, Hatepoint), который изначально был приглашен как гитарист.

Николай, Александр, что вы привнесли в Hookah?

Николай Пихуров: Не так уж много, в основном, мелочи аранжировки, которые были уместны в музыке Славы, но их там не хватало. Слава дает нам простор для творчества, но делает костяк. Зная потенциал каждого из нас, он изначально хотел, чтобы именно мы участвовали в его проекте.

Александр Гордов: Так как музыкальный материал мне не очень близок, понадобилось много времени, прежде чем меня привлекла атмосфера. Дело в том, что я люблю мрачную музыку, а это в Hookah продемонстрировано от души.

Где был завершен альбом «Розовый дым»?

Святослав Панченко: Альбом был завершен на студии TRB Records прекрасного звукорежиссера и человека Дмитрия Ольховатского. Дима отлично организовывал процесс, этим он славится, и мы по достоинству оценили его работу.

Ольховатский как-то изменял музыку Hookah?

Святослав Панченко: Когда были записаны ударные, мы предложили Диме сводить альбом и отдали ему исходники. Он сразу сделал первый вариант саунда, отразив его в кусочке из центральной песни «Розовый дым». Мы внесли пожелания, и в итоге получился звук, напоминающий тот самый дым. Дело в том, что в черновом миксе гитары, являющиеся основой нашей музыки, сильно выделялись, были довольно грубыми, резкими. Дима сделал их мягче; именно благодаря ему появилась отчетливая картинка того, как мы должны звучать. Он придал этой ржавчине лоск, оттенок того, что лучше всего может быть выражено словом gentle.

2016 07 24 08 03 036

Ты назвал «Розовый дым» центральной композицией. Речь ведь не только об одноименности с альбомом?

Святослав Панченко: От этой песни ползут концентры по всему материалу. В какой-то момент другие песни на альбоме ей как-то незаметно подчинились, однако эта центрированность не была намеренной. Теперь же мне представляется, что каждую из этих песен можно было назвать «Розовый дым». Это одна и та же песня, только расцветшая по-разному. Интересно и то, что эти восемь композиций объединил в альбом и сам процесс записи. Мы планировали сделать еще несколько треков, но нас остановили рабочие обстоятельства. Эти композиции войдут в следующий релиз.

Мелодика альбома частично основана на старинной европейской музыке. Это спонтанность или задумка?

Святослав Панченко: Я пишу музыку интуитивно; естественно, я примерно представляю, что она собой представляет гармонически и мелодически. Но дело в том, что это не синтетика − намеренное соединение различных ингредиентов, но именно синкретика − нераздельное единство, которое существует внутри меня и о котором я пытаюсь дать представление посредством песен. Некоторые вещи возникают будто из ниоткуда, они разлиты в культуре – это следы ушедших эпох, ритуалов, сновидений и т.д. И композитор, сочиняя интуитивно, эти структуры задействует. Сегодня, кстати, другой довольно обычной практикой является отсекание всего лишнего. Я, наоборот, стараюсь проекции прошлого с современным пейзажем как-то гармонизировать. И когда у меня на письме возникает, например, какой-то кельтский мотив или русский романс, это ненамеренно. Он просто появился в этом месте.

Было ли желание разнообразить стандарт «барабаны – бас-гитара – гитара – вокал» другими инструментами?

Святослав Панченко: У меня были варианты с этническими инструментами – с волынкой, арфой, кастаньетами. Но потом я понял, что все это можно сыграть на гитаре. Вот, к примеру, взять белорусскую фолк-метал группу Gods Tower и её ныне почившего гитариста Александра Уракова. В этой музыке мы имеем дело с гитарной имитацией волынки в риффах, что вдохновило многих-многих гитаристов.

Есть ли близкие Hookah музыкальные коллективы?

Святослав Панченко: Есть бесчисленное количество команд, создающих атмосферу, которая нам близка. И не так важно, как звучат гитары или, к примеру, бас. Меня привлекает масса направлений, и они всем известны: академическая музыка, гараж, краут-рок, дроун, эмбиент, шугейз, построк, постпанк, дарк-нео-фолк, депрессив-метал и т.д. Люди, работающие в этих стилях, вне зависимости от регистра и набора инструментов схоже с нами представляют композицию человеческой души. Однако мы с ними можем обмениваться лишь настроением − никак не конкретными условиями сборки: даже если они будут идентичны образцу, настроение может получиться совершенно другое. Или, что скорее, никакое.

С кем из современных отечественных коллективов хотелось бы разделить сцену?

Святослав Панченко: Мы могли бы сыграть на разогреве у Кая Метова; мне кажется, Кай проникся бы нашей музыкой! Если серьезно, то достаточно очертить интересных музыкантов на краснодарской сцене. Это Jointstereo, Hexentraum, очень интересная группа «Модель поведения». С удовольствием сыграл бы со старыми знакомыми из Hello Helga (ранее − Alter Ego).

2016 07 24 08 03 070

Что в Hookah играет первую роль – музыка или текст?

Святослав Панченко: Это не всегда можно различить в записи. Вживую вокал и гитара то и дело меняются местами – в один день выступает голос, завтра он отходит на второй план. Я, в общем, стремлюсь, чтобы вокал и музыка дополняли друг друга, совместно создавали атмосферу. К примеру, в песне «Розовый дым» есть момент, когда вокал переходит в гитарное соло, и оно не должно кричать, оно весьма спокойно и располагает к чувствованию. Впрочем, каждый момент исполнения уникален, и задача артиста – его уловить.

Лирика альбома довольно сложна, не превращает ли это текст песен в непроницаемую для слушателя систему?

Святослав Панченко: Есть два подхода. Согласно первому, текст является равной себе замкнутой структурой, из которой нужно выковыривать «правильный смысл». Согласно второму, текст – структура текучая и развивающаяся. Второй подход мне ближе. И в связи с этим есть одно пожелание: приближаясь к альбому «Розовый дым», стоит сохранять дистанцию. Впрочем, это относится ко всему более-менее искреннему и причудливому.

Текст и фото Александра Гончаренко.

comments powered by HyperComments

Комментарии:

Одна мысль о “Hookah: ржавчина и лоск

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *